Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция




Образ Пушкина в сказах Б.В. Шергина и народная традиция

И.Н.РАЙКОВА

(Москва)


ОБРАЗ ПУШКИНА В СКАЗАХ Б.В.ШЕРГИНА

И НАРОДНАЯ ТРАДИЦИЯ


Сказитель, фольклорист и писатель Борис Викторович Шергин работал, как понятно Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, на стыке 2-ух художественных систем — литературы и фольклора. Фольклоризм Шергина — итог сознательной писательской позиции, но писатель естественно существует в фольклорной стихии. Его фольклоризм — это прямое воззвание к родному северному фольклору, себя он считает Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция преемником традиций. «Цель творчества Шергина, — пишет создатель монографии о нем Е.Ш. Галимова, — сделать так, чтоб северные народные «сказания попали в писания», т. е. он стремится не обогатить свое творчество методом использования Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция фольклора, а вокнижить народное слово, дать ему новейшую жизнь — в книге» [1, с. 80].

Думаю, во всем самобытном творчестве Шергина (даже уникальном по нраву фольклоризма, что уже не раз отмечалось в критике) все Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция таки два произведения, относимые к циклу сказов, стоят домом — это «Пинежский Пушкин» и «Пушкин Архангелогородский». В их писатель умело воспроизвел пробы народного коллективного сознания освоить и на собственный лад, своими поэтическими средствами пересоздать Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция парадокс Пушкина — его нрав, судьбу, гений, его значение в нашей культуре.

Увлекательны эти два произведения к тому же тем, что Шергин в их является сначала фольклористом, кажется, только воспроизводящим устные рассказы, объединив их Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция в целостное повествование, в той либо другой степени сюжетное. В комментах сам писатель гласит не о сочинении либо разработке этих сказов, а только о «компоновке» (в первом случае) и о «составлении» (во Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция 2-м). «Аскетизм по отношению к собственной персоне — естественно усвоенный этический строй ... «морского сословия», в каком он вырос...» [2, с. 7]. Писателя интересует «...то сначала, что испытано и испытано опытом прошлых поколений» [там Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция же].

Образ Пушкина у Б.В. Шергина органично заходит в ряд образов профессиональных людей — кормщиков и корабелов, резчиков и живописцев, сказителей («мастеров златых словес») и рыбаков, различного рода живописцев ежедневной жизни. Его Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция сначала заинтересовывало художническое начало в человеке хоть какой профессии и, напротив, профессионализм, мастерство в художестве, творчество как веселая работа. И Пушкин, как живописец, запечатлевший красоту Руси, очень завлекал Шергина. В «Пинежском Пушкине» говорится Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция: «Книги работал и радовался над има» [3, с. 320]. Броско, что о собственном творчестве писатель-сказитель мыслит пушкинскими категориями: «В книжках моих нет «ума прохладных наблюдений», редки «горестные заметы»; умеренному творчеству моему характерно Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция «сердечное веселье».

Что нам понятно об интересе фермеров к личности и творчеству Пушкина? Любознательные отклики фермеров дореволюционной Рф, целый спор о Пушкине, анализирует Б.С. Мейлах, обнаруживший в архиве газеты «Сельский вестник» практически Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция тыщу крестьянских писем (из их в газете размещено 101 письмо, кропотливо отобранные цензурой). Эти письма пришли в ответ на просьбу редакции незадолго до 100-летия со денька рождения А.С. Пушкина (другими словами Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция 100 годов назад) написать всех желающих, стоящих близко к обычному народу, что они знают и задумываются о поэте. В большинстве писем — положительные оценки: Пушкина ценят как обличителя и заступника народа, за его правдивость в творчестве, храбрость Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция и самоотвержение на поединке (дуэли), пишут о его славе в веках: «Вот уже 100 лет прошло, как Пушкин родился. Он на свете не много жил, а много нам неплохого оставил Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция»[4, с. 187]. В неких письмах поэта осуждают за то, что он «ум собственный и веру сгубил через дамский пол» [там же, с.181]. Им возражают другие, объясняющие, что он умер, защищая честь собственной легитимной Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция супруги. В конце концов, много писем и от фермеров, совершенно не знающих ничего о Пушкине, с просьбой к редакции дать объяснения.

О.Р. Николаев в вступлении к публикации народных переделок «Барышни-крестьянки» пишет: «К началу Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция ХХ века, можно утверждать, сформировалась народная версия государственного культурного мифа о Пушкине...Имя поэта крепко вошло в крестьянский кругозор, часто оказываясь эмблемой литературы вообще» [5, с. 289].

На Российском Севере же Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, как понятно, было наибольшее количество грамотных и читающих фермеров. А.Л. Налепин пишет об особенной культуре общения поморов — через рассказ, в том числе об обычае пересказа романов богатой северно-русской речью [6, с. 7].

Шергин продолжает Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция традиции народной прозы. Его сказы воспринимаются не как обработка либо стилизация, как подлинная запись устных рассказов. А если и принимать их как плод литературного труда, то все таки поддаешься иллюзии Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция простоты, отсутствия творческих усилий. Недаром так нередко критики именуют его язык самородным: произведения кажутся не сделанными, а рожденными. Это происходит поэтому, что писатель необычно чуть к чужому слову, при этом более всего он радуется красе Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция живого устного слова.

В шергинских сказах реализуется установка на устную речь рассказчика, в каждом сказе у него собственный рассказчик. В критике говорится о языковой полифонии сборников писателя. «В совершенстве овладев умением Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция передавать живую разговорную речь так, чтоб она не утрачивала собственной яркости и живости, Шергин делает свои сборники «фонотеками»: стоит открыть книжку — и зазвучат голоса рассказчиков» [1, с. 121].

В сказах о Пушкине это очень Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция определенные, реально имеющиеся рассказчики, с которыми общался писатель. В «Пинежском Пушкине» их даже несколько, звучит народное многоголосье : неученая, но владеющая поэтическим даром пинежанка Соломонида Ивановна Темная, героиня других рассказов Шергина, также ее Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция земляки и гости, в том числе даровитейшая А.В. Щеголева. В «Пушкине Архангелогородском» это Марья Эдуардовна, младшая из дам Генрихсен, чей «папенька» в юности служил аптекарем в Петербурге, нередко лицезрел Пушкина, был его Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция страстным фанатом и внушил дочерям любовь к поэзии. Рассказы уже ветхой годами, но юной душой Марьи Эдуардовны Шергин слышал в детстве в родительском доме. Она работала массажисткой, бывала в почти всех домах Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция Архангельска, передавала последние анонсы и делилась своими мемуарами о папеньке и Пушкине. Голоса рассказчиц первого и второго сказов не спутаешь: в первом властвует стихия российского северного фольклора, во 2-м налицо Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция необычное смешение ее с книжно-романтическими элементами, может быть усвоенными из лубочной литературы.

Сказовое произведение конкретно обращено к читателю, который преобразуется в слушателя звучащего слова. «Пушкин Архангелогородский» начинается прямым воззванием к Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция слушателям: «Не скрою от вас: раз личных поэтов читаю, но Пушкин — мой победитель « [3, с. 326]. И дальше: «Меня молоды люди внемлют, может, не в ту сторону подумают» [там же, с. 328].

«Шергин очень дорожил цельным Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, единым впечатлением, сходу схватывающим сущность дела. Он непреклонно следовал эстетическому завету древне-русской культуры, стремясь «в немногие словеса вложить мног разум...» [7, с. 490]. И в виде Пушкина запечатлено самое существенное, с народной Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция точки зрения, отсеяно мелкое, случайное. В нем фольклорными средствами воплотились этические и эстетические представления российского народа о первом и наилучшем государственном поэте. Во 2-м сказе вид поэта чуток более индивидуализирован.

Пушкин обладает остротой и быстротой Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция мозга, она уподобляется стреле и птице. »У другого человека мозг никуда не прогуливается, на спокое стоит. У Пушкина как стрела, как птица, ум-от» [там же, с. 321]. С юношества много Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция читает, знает «иноземску грамоту», каждому умеет дать дельный совет: «Люди-то дивятся: «Что уж этот Саня! Год бы с ним шел да слушал» [там же, с. 320]. Он прекрасен, «и к женскому полу подпадывал Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, и это умел не худо» [там же]. Подчеркивается и его искренность, чувственность, умение шутить беззлобно, равнодушие к чинам.

Необычно поэтична речь рассказчиц при попытке найти суть пушкинского поэтического дара, будто бы народное Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция сознание отыскивает более приемлемую форму, более умелую, чем самый предмет изображения. В обоих сказах создается ряд афоризмов, построенных на антитезе (Пушкин противопоставлен всем другим людям, другим поэтам), на сопоставлениях: 

«Век недлинной, да разум Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция резвой: годы молоды, да разум тысячелетен».

«Пушкин гласил как с полки брал».

«У других писателей колосина, и мякина, и зерно — в одно место, у Пушкина — хлеб чистой» [там же, с. 321].

«О чем Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция древнейшие писали мрачно и непонятно, то Пушкин изъяснил луч шим образом» [там же, с. 326].

В первом сказе употребляется и обычная формула свадебной песни: «Сел выше всех, думу сдумал крепче всех» [там же Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция].

Любовь, по народным представлениям, является обязательным условием здоровой жизни. «Теперешняя любовь не заслуживает алтарей, но до этого... Ах, сколько приятно обожать!» — с одушевлением восклицает рассказчица «Пушкина Архангелогородского». Во всем творчестве Шергина Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция жизнь базирована на «любви без хитрости». Как и следовало ждать, бульшая по объему часть обоих сказов представляет собой сюжетную историю отношений Пушкина с его женой и катастрофической смерти поэта, которая трактуется как следствие Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция его плохого брака. На наш взор, рука создателя ощущается в однотипном композиционном построении обоих сказов: сначала даются представления, воспоминания, ассоциации, в большей степени в форме афоризмов, потом сюжетное повествование (история домашней жизни Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция и смерть), в конце концов опять афоризмы.

Итак, как сказано в народной былине об Алеше Поповиче, «не всем-то свадьба удавается». К таким супругам-неудачникам народное сознание относит и Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция нашего поэта. Будто бы еще можно что-то поправить в его судьбе, рассказчица «Пинежского Пушкина» сокрушается о том, что он вообщем женился, сетует, обращаясь за поддержкой к слушателям:

«Краса бы холостому, как лошадь на Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция воле? Нет, женился, влепил голову-то. Много подруг было, одну ей пуще всех зажалел... [там же, с. 322].

На формирование народного представления о браке Пушкина и причинах смерти поэта уже в ХХ в., возможно Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, очень повлияла официальная версия происшедшего, которая напористо пропагандировалась, в особенности в 1937 г., в связи со столетием со денька его погибели. То, что не без этого воздействия создавались сказы Шергина, подтверждается комментарием создателя Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция к первому сказу (о том, что он сам в зиму 1934/35 года читал и говорил о Пушкине в квартире С.И. Темной, а слушатели отразили слышанное в ярчайших пересказах) и замечанием рассказчицы второго Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция сказа о беседах с собирательницей северного фольклора и артисткой О.Э. Озаровской.

Народная молва не щадит Наталью Николаевну, как это и предугадал умирающий Пушкин, говоря медику И.Т. Спасскому: «Она, бедная Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, безвинно терпит и может еще потерпеть во мировоззрении людском» [8, с. 336]. Тщательно о подлинном и надуманном в бытовавших и бытующих еще представлениях о Н.Н. Пушкиной пишет Я.Л. Левкович в Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция статье «Жена поэта» [9, с. 233-342]. В обоих сказах она противопоставляется Пушкину как флегмантичная к нему и его стихам, прохладная, ленивая, тоскующая, даже разгульная. В «Пинежском Пушкине» вступает в полные права интонация бытовой сказки о ленивой супруге Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, оживленная яркими деталями крестьянского севернорусского быта:

«Натальюшка выспится, вылежится, вытешится, тогда будет косу плести, у ей зажигалка така была пучок завивать. Где бы пошить либо чашечку вымыть, у Наташи шляпка Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция наложена, ножка сряжена погу лять... Придет — рукавицы, катанцы влажны бросит кучей. Пушкин высушит, в руки ей подаст. Он чего спросит, она как не чует... Ложки по тарелкам забросат порато, хлебать сядет без хлеба. И Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция сказать нельзя...Как скажешь?.. Пушкина матка ли, сестра ли оби прогуливалась коров-та. Наталья-то не радела по хозяйству» [3, с. 323].

Во 2-м сказе соединяются бытовая конкретика и литературные штампы:

«Ежели бы Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция Натали хотя в один прекрасный момент потрудилась попристальнее расс мотреть мужнев нрав. Он читать да писать, а ейны все упраж нения заключаются в том, чтоб сделать платьице особливой собственной вы думки Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция да проговорить все дневные анонсы. Уж не унизит голоса, что поэт в глубочайших размышлениях. Снова на балу весь мир забудет со знакомыми./.../ Ей на разум не придет, что супруг изнывает в Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция тоске о потерянных минутках труда и вдохновения» [там же, с. 328].

Возникает, как в авнтюрной притче, «приезжой кавалер Дантест, долгой, как ящерица» — такой он в первом сказе. Подобно сказочному разбойнику, «побродяга всемирна,» «всю Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция жизнь с пистолетами промышлял». Во 2-м сказе он подлец-соблазнитель, пришедший будто бы из ожесточенного романса: «Некто Дантес, красавчик высочайшего роста, но подлой души, открыто начал волочься за Натали на балах». Пушкин до Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция поры до времени мучается, но терпит, слушая сплетни. В конце концов уговаривает супругу удалиться от света, уехать. Возвышенно-патетически звучат в «Пушкине Архангелогородском» его, как гласит рассказчица, «подлинные слова»:

«— Нещастная, уйдем Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция! Сей дом — вертеп разврата! Не медли долее в сих страшных стенках!..» [там же, с. 330].

Выясняется, что Дантес «не более как подставна фигура из дворца». В «Пинежском Пушкине» правитель, подобно царю магической сказки, задает ему Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция тяжелую задачку:

«Женку мы у его урвали, тепере нужно самого уничтожить. А не уничтожить, дак от него быть убитым. Кто его, смутьяна, хлопнет, тот у меня первым генералом будет» [там же, с. 324].

Следует Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция дуэль, »прямой бой», изображаемый в первом сказе средствами геройской эпической песни. Снова плавненько вкрапляются и традиционнные формулы свадебной песни:

«Учинился дым с огнем на обе стороны. Где Пушкин — здесь огнем Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция одено, где Дантест — здесь как дым./.../ Свалился наш Олександрушко, за елочку захватился:

— Рости, рости, елочка, без верха; живи, живи, Россиюшка, без меня!

/.../ Пал, ну и не встал. Который стоял выше всех, тот склонил Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция ся ниже всех...» [там же, с. 324, 325].

Трогательно в этом сказе звучит прощание поэта с красноватым солнцем, мамой сырой землей и всеми на ней живущими, в особенности песенная фраза:

«Мне в миру Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция было место не по чину» [там же].

В «Пушкине Архангелогородском» о дуэли, напротив, говорится лаконически, употребляются литературные штампы:

«...Стрелялся смело и небоязненно и поражен был смертоносною пу лею. До финала прелестной собственной души был Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция в памяти» [там же, с. 330].

Дальше в первом сказе выражается скорбь российских людей, стилизуется похоронное причитание, во 2-м — звучат мотивы народной лирики:

«...Приходит весна, зеленеют поля, древеса одеваются новым листвием, а кого Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция нет — того не воротит и весна» [там же, с. 331].

Броско, что в обоих произведениях природа скорбит о смерти Пушкина, в первом и люди в эти «вдовственны дни» «все черно одели, как вороны Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция». 

В картинах прошедшего писатель всегда находил живую жизнь живых людей, «то, что не умрет». Ее он находил даже на страничках древнерусской литературы либо древних северных рукописях о «морском знании Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция», которыми зачитывался еще в молодости. Прошедшее в его произведениях оживает, как будто сам писатель был очевидцем происшедшего. И это не персональная его особенность — такому приближению истории к для себя писатель научился у народа, почерпнул Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция в его повествовательной традиции (преданиях, бывальщинах, сказах). И Пушкин в его сказах умопомрачительно живой, естественный. «Пушкин курил ли, не курил?...Не курил. Выпивать выпивал, а не курил». Рассказчицы хворают за него Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция душой, как за родного человека. Так, 2-ой сказ завершается последующим пассажем:

«Папенька, пока был живой, имел намерение меня и сестру свозить в пушкинские места. Нет надежды на личное свидание, дак хоть Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция на могилку уронить благодарную слезу./.../ В разлуке с предметом почитания и это служит большим утешением» [там же, с. 331].

Итак, мы смотрим в этих произведениях слияние художественных систем различных жанров: свадебной обрядовой песни, похоронного причитания Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция, лирической необрядовой песни, былины либо исторической песни, ожесточенного романса, бытовой сказки, магической сказки, малых афористических жанров российского фольклора. Есть тут и эротическая народная метафоризация (когда в первом сказе Пушкин гласит Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция о холодности собственной супруги). Очень увлекательны встречающиеся в «Пушкине Архангелогородском» приметы, поверья и пророчества. Они отрисовывают поэта как светлую личность, носителя неплохого глаза (ему «детей демонстрировали на счастье...»), которому, но, судьба дарила недолгий век на Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция земле и торжество в веках. Это предвещают мамы поэта типо до его рождения, и это уже взрослый Пушкин «слышит» в куковании кукушки, в один момент замолкнув посреди веселья:

«^ Я не буду с Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция вами доживать веку, слышу плеск весла Харонова» [там же, с. 327].

В заключительной части «Пинежского Пушкина» образ поэта растет до масштабов сказочного героя, организатора вселенной:

«Егово письмо как вешня вода. Его стихам Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция нет конца. Создана река, она все течет — как Пушкин. Землю он посетил да напоил. Что на свете есть, у него все поется./.../ Отпрыск деньку, дитя свету, Пушкин малыми деньками велико море перебежал Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция. Ему уж не будет пере мены» [там же, с. 326].

Писатель был принципно против восприятия, исследования каждого жанра фольклора раздельно, изолированно друг от друга, от контекста живой обыденной речи и ситуации Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция бытования. «Устное слово в книжке молчит, — пишет он в собственном очерке «Слово устное и слово письменное». — Напоминают ли нам о расцветающих лугах засушенные меж картонных листов цветочки?» И дальше эта вместительная метафора развивается, растет Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция в полнокровную картину: «Былины, песни, сказания — это гнезда, свитые под сенью вечно зеленеющего, густолиственного дерева. Тьмочисленная, тысячеголосая светлошумная листва — это жива народная речь. Бессчетными голосами шелестела и звенела жива речь. И это был Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция аккомпанемент к былине и притче. Живой творческий говор рождал поэзию» [10, с. 408]. Недаром в почти всех произведениях Б.В. Шергина, как и в сказах о Пушкине, элементы нескольких фольклорных жанров не Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция просто соседствуют, а затейливо соединяются, составляя нерасторжимое единство. Шергин знакомит нас с особенностью обитателей Российского Севера — привычкой и умением «поэтически, художественно высказываться в обыкновенной речи-беседе друг с другом» [2, с. 13 ]. Искусство Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция тут — естественное условие актуального уклада.

Б.В. Шергин «был убежден в том, что почти все проходит, но вечное остается» [7, с. 478]. Таким нескончаемым, непреходящим достоянием российской культуры был для него Пушкин.


Литература


1. Галимова Е.Ш. Книжка о Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция Шергине. Архангельск. 1988.

2. Галкин Ю.Ф. Отцово познание//Шергин Б.В. Роскошные мастера: Поморские были и сказы. М.,1990.

3. Шергин Б. Повести и рассказы. Л.,1984.

4. Мейлах Б.С. Люд и поэт Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция//Мейлах Б.С. Талисман. Книжка о Пушкине. М.,1984.

5. Возвращение в мир молвы. Публикация О.Р. Николаева//Легенды и легенды о Пушкине: Сборник статей/Под ред. Л.Н.Виролайнен.СПб.,1995.

6. Налепин А.Л. Наставленье Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция к добру//Шергин Б.В. Античные памяти: Поморские были и сказания. М., 1989.

7. Шульман Ю.М. «Мое упование в красе Руси». Б.В. Шергин (1893-1973)//Шергин Б. Повести и рассказы. Л., 1984.

8. А.С. Пушкин в мемуарах Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция современников. М., 1974. Т. 2.

9. Левкович Я.Л. Супруга поэта//Легенды и легенды о Пушкине: Сборник статей/Под ред. Л.Н.Виролайнен.СПб., 1995.

10. Шергин Б.В. Слово устное и слово письменное. Беседные Образ Пушкина в сказах Б. В. Шергина и народная традиция очерки//Шергин Б.В. Повести и рассказы. Л., 1984.




obrashenie-informacionnij-byulleten-profsoyuza-3-41-2002-g.html
obrashenie-k-generalnomu-prokuroru-i-obzor-praktiki-konstitucionnogo-suda-respubliki-severnaya-osetiya-alaniya-postanovleniya.html
obrashenie-k-osobo-interesuyushimsya.html